— Сенкью![10] — Хепвуд поклонился хозяйке дома и принялся за закуску. Ключарев почесал за ухом и поглядел на Бадьина. Тот невозмутимо прихлебывал из большой пузатой кружки свежее жигулевское пиво.
На этом и закончился разговор о «Виргинии». После обильной, сытной закуски все перешли на веранду. Ксения Антоновна принялась за уборку, а мужчины с удовольствием закурили. Андрейка, находившийся тут же, потрогал Хепвуда за рукав и задал неожиданный вопрос:
— Дядя матрос, а вы на войне были?
— Был, малыш. Служил на военном корабле.
— А живых фашистов видели?
— Видел... И на войне, и после войны...
Хепвуд посмотрел на Бадьина и Ключарева и увидел на их лицах сочувствие и понимание.
А вот Андрейке этот ответ был непонятен. Война закончилась, фашисты разбиты, где же теперь можно увидеть живого фашиста?
Заметив недоумение на лице мальчика, Хепвуд похлопал его по плечу и добавил:
— Вырастешь — все поймешь!..