— Еще шагов сто пройдем, — сказал, оборачиваясь, Андрейка, — и выйдем на ровное открытое место. Там — красиво!
Хепвуд не ответил. Он запыхался, вспотел и большим клетчатым платком вытирал лицо. Андрейка еще раз оглянулся и, заметив, что дядя Джим устал, ободряюще повторил:
— Еще немного осталось... Сейчас...
Действительно, вскоре они оказались на широкой открытой площадке, заросшей мелкими кустиками травы. На площадке, в некотором отдалении друг от друга, лежали три больших конусообразных камня. Очевидно, много веков назад они сорвались с гор и скатились сюда.
Камни крепко вросли в землю, потемнели от ветров и непогоды и казались издали тремя богатырскими головами в шлемах, безмолвно сторожившими это пустынное место.
Площадка возвышалась над крутым обрывом. Впереди раскинулась великолепная панорама моря. Оно лежало внизу, окутанное прозрачной и дрожащей голубой дымкой, и шум прибоя почти не доносился сюда. Позади сплошной, почти отвесной стеной тянулся лесной массив.
— Вон там, — Андрейка показал на лес, — прятались партизаны... Там темно и страшно. Но я не боюсь. Мы с «Шалуном» уже раз ходили туда... недалеко...
— Зачем? — спросил Хепвуд, оглядывая площадку цепким взглядом.
— Там можно набрать лесных орехов. Я обязательно еще раз схожу. Только не говорите моей маме, а то она меня не пустит.
Хепвуд прошелся несколько раз по площадке, взглянул вниз и быстро отошел от края.