Рыцарь с большим трудом прожевал горсть сухого гороха и попросил благочестивого хозяина дать ему запить эту еду. Тогда отшельник поставил перед ним большую кружку чистейшей родниковой воды.
- Это из купели святого Дунстана,- сказал он.- В один день, от восхода до заката солнца, он окрестил там пятьсот язычников - датчан и британцев. Благословенно имя его!
С этими словами он приник своей чёрной бородой к кружке и отпил маленький глоточек.
- Мне кажется,преподобный отче,- сказал рыцарь, - что твоя скудная пища и священная, но безвкусная влага, который ты утоляешь свою жажду, отлично идут тебе впрок. Тебе куда больше подходило бы драться на кулачках или дубинках, чем жить в пустыне, читать молитвенник да питаться сухим горохом и холодной водой.
- Ах, сэр рыцарь,- отвечал пустынник,- мысли у вас, как и у всех невежественных мирян, заняты плотью. Владычице нашей богородице и моему святому покровителю угодно было благословить мою скудную пищу, как издревле благословенны были стручья и вода, которыми питались отроки Содрах, Мисах и Авденаго,не пожелавшие вкушать от вин и яств, присылаемых им сарацинским царём.
- Святой отец,- сказал рыцарь,- поистине бог творит чудеса над тобою, а потому дозволь грешному мирянину узнать твоё имя.
- Можешь звать меня,- отвечал отшельник,- причетником из Копменхерста, ибо так меня прозвали в здешнем краю.Правда, прибавляют ещё к этому имени прозвище святой,но на этом я не настаиваю,ибо недостоин такого титула. Ну, а ты,доблестный рыцарь, не скажешь ли,как мне называть моего почтенного гостя?
- Видишь ли, святой причетник из Копменхерста,- сказал рыцарь,- в здешнем краю меня зовут Чёрным Рыцарем; многие прибавляют к этому титул Лентяй, но я тоже не гонюсь за таким прозвищем.
Отшельник едва мог скрыть улыбку, услыхав такой ответ.
- Вижу,сэр Ленивый Рыцарь,что ты человек осмотрительный и разумный,-сказал он,-и вижу,кроме того,что моя бедная монашеская пища тебе не по нутру;может, ты привык к роскоши придворной жизни, избалован городскими излишествами… Помнится мне, сэр Лентяй, что когда здешний щедрый лесной сторож привёл мне этих собак и сложил у часовни корм для своей лошади, он как будто оставил здесь кое-какие съестные припасы. Так как они для меня непригодны, то я едва не позабыл о них, обременённый своими размышлениями.