- Должно быть, он служитель воинствующей церкви, - сказал Локсли, - эта братия теперь повсюду встречается. Я тебе говорю, монах, отложи свои чётки в сторону и берись за дубину. Нам теперь каждый человек дорог- всё равно, духовного ли он звания или светского.Да ты,кажется, помутился в рассудке! - прибавил Локсли, отведя отшельника в сторону и понижая голос.- Как же можно принимать совсем неизвестного рыцаря? Разве ты позабыл наши правила?
- Как - неизвестного?- смело ответил монах.- Я его знаю не хуже, чем нищий знает свою чашку.
- Как же его зовут? - спросил Локсли.
- Как его зовут-то?-повторил отшельник.-А зовут его сэр Энтони Скрэблстон. Вот ещё! Стану я пить с человеком, не зная, как его зовут!
- Ты слишком много пил сегодня, братец,- сказал йомен, - и, того и гляди, слишком много наболтал.
- Друг йомен,-сказал рыцарь,подходя к ним,-не сердись на весёлого хозяина. Он оказал мне гостеприимство,это правда, но если бы он не согласился принять меня, я бы заставил его это сделать.
- Ты бы заставил?- сказал отшельник.- Вот погоди, сейчас я сменю свою серую хламиду на зелёный камзол, и пусть я не буду ни честным монахом, ни хорошим лесником, если не разобью тебе башку своей дубиной.
С этими словами он сбросил с себя широкую рясу и мигом облёкся в зелёный кафтан и штаны того же цвета.
- Помоги мне, пожалуйста, зашнуровать все петли,- сказал он, обращаясь к Вамбе. - За труды я тебе поднесу чарку крепкого вина.
- Спасибо на ласковом слове, - отвечал Вамба, - только не совершу ли я святотатства, если помогу тебе превратиться из святого отшельника в грешного бродягу?