Тут он запнулся, опасаясь раздражить сердитого норманна. Но Фрон де Беф рассмеялся и сам подсказал ему пропущенное слово:
- Вопреки моей совести,хотел ты сказать, Исаак? Что же ты запнулся? Я тебе говорил, что я человек рассудительный и легко переношу упрёки проигравшей стороны, даже если проигравший- еврей. А ты не был так терпелив, Исаак, в ту пору, как подавал жалобу на Жака Фиц-Доттреля за то, что он обозвал тебя кровопийцей и ростовщиком, когда ты довёл его до полного разорения.
- Клянусь талмудом, - вскричал еврей, - ваша милость заблуждается: Фиц-Доттрель замахнулся на меня кинжалом в моей собственной комнате за то, что я попросил его возвратить занятые у меня деньги. Срок уплаты долга наступил ещё на пасху.
- Ну, это мне всё равно,- сказал Фрон де Беф,- для меня интереснее узнать, когда я получу своё серебро. Когда ты мне доставишь шекели, Исаак?
- Пусть дочь моя Ревекка поедет в Йорк,- отвечал Исаак,- под охраной ваших служителей, благородный рыцарь, и так скоро, как только всаднику возможно воротиться оттуда обратно,деньги будут доставлены сюда,и вы сможете взвесить и смерить их вот тут, на полу.
- Твоя дочь?- молвил Фрон де Беф, как будто с удивлением.- Клянусь, Исаак, жаль, что я этого не знал. Я думал, что эта чернобровая девушка - твоя наложница,и по обычаю древних патриархов,подавших нам такой пример,приставил её служанкой к сэру Бриану де Буагильберу.
Вопль, вырвавшийся из груди Исаака при этих словах рыцаря, отозвался во всех углах свода и так изумил обоих сарацин, что они невольно выпустили из рук несчастного еврея. Он воспользовался этим, бросился на пол и обхватил колени Реджинальда Фрон де Бефа.
- Сэр рыцарь,- сказал он,- бери всё,что потребовал, бери вдесятеро больше, разори меня, доведи до нищеты. Нет! Порази меня своим кинжалом, изжарь на этом огне, но только пощади дочь мою, отпусти её с честью, без обиды. Заклинаю тебя тою женщиной, от которой ты рождён, пощади честь беззащитной девушки!Она живой портрет моей умершей Рахили,последний оставшийся мне залог её любви,а их было у меня шестеро!Не лишай одинокого вдовца его единственной отрады. Неужели ты хочешь, чтобы родной отец пожалел, что единственная дочь его не лежит рядом с матерью в склепе наших предков?
- Жаль,- молвил норманн, в самом деле как будто тронутый,- жаль, что я не знал об этом прежде.Я думал, что ваше племя ничего не любит, кроме своих мешков с деньгами.
- Не думай о нас так низко, хоть мы и евреи,- сказал Исаак, спеша воспользоваться минутой кажущегося сочувствия.- Ведь и загнанная лисица и замученная дикая кошка любят своих детёнышей, так же и притеснённые, презираемые потомки Авраамовы любят детей своих.