- Не сердись, матушка, - сказала Ревекка.
- Э, больше и спрашивать нечего,- молвила Урфрида.- Лисицу узнают по хвосту, а еврейку - по говору.
- Сделай великую милость,- сказала Ревекка,- скажи, чего мне ещё ждать? Меня притащили сюда насильно- может быть,они собираются убить меня за то,что я исповедую еврейскую веру? Коли так, я с радость отдам за неё свою жизнь.
- Твою жизнь,милашка!- отвечала старуха.- Что же им за радость лишать тебя жизни?Нет, поверь моему слову, твоей жизни не угрожает опасность. А поступят с тобой так,как поступили когда-то с родовитой саксонской девицей.Неужели же для еврейки будет зазорно то,что считалось хорошим для саксонки? Посмотри на меня: и я была молода и ещё вдвое краше тебя, когда Фрон де Беф, отец нынешнего,Реджинальда, со своими норманнами взял приступом этот замок. Мой отец и его семь сыновей упорно бились, шаг за шагом защищая своё жилище. Не было ни одной комнаты,ни одной ступени на лестницах,где бы не стало скользко от пролитой ими крови. Они пали, умерли все до единого, и не успели тела их остыть, не успела высохнуть их кровь, как я стала презренной жертвой их победителя.
- Нельзя ли как-нибудь спастись?Разве нет способов бежать отсюда?- сказала Ревекка.- Я бы щедро - о, как щедро! - заплатила тебе за помощь!
- И не думай,-сказала старуха.- Есть только один способ уйти отсюда- через ворота смерти; а смерть долго-долго не открывает их, - прибавила она, качая седой головой.- Но хоть то утешительно,что после нашей смерти другие будут так же несчастны, как были мы.Ну,прощай, еврейка!Что еврейка, что язычница - всё равно!Тебя постигнет та же участь,потому что ты попала во власть людей, которые не ведают ни жалости, ни совести. Прощай! Моя пряжа спрядена, а твоя ещё только начинается.
- Постой, погоди, ради бога!- взмолилась Ревекка.- Останься здесь! Брани меня, ругай, только не уходи! Твоё присутствие всё-таки будет мне некоторой защитой!
- Присутствие самой матери божьей не защитит тебя,- отвечала старуха, указывая на стоявшее в углу изображение девы Марии.- Вот она стоит,посмотри; узнаешь, спасёт ли она тебя от твоей судьбы.
С этими словами она ушла, злорадно усмехаясь, что делало её ещё более безобразной, чем в минуты обычной для неё мрачности. Она заперла за собой дверь, и Ревекка ещё долго слышала, как она бранилась, с трудом спускаясь по крутой лестнице, проклиная каждую ступеньку.
Ревекке угрожала гораздо более ужасная участь, чем леди Ровене. Если саксонская наследница могла рассчитывать на некоторую вежливость в обращении,то еврейке не на что было надеяться,кроме крайней грубости.Зато на её стороне были прирождённая сила воли, острый ум и, кроме того, ей уже приходилось бороться с опасностями. С раннего детства она отличалась твёрдой волей, наблюдательностью и острым умом.Роскошь, которой окружал её отец и которую она видела в домах других богатых евреев,не мешала ей ясно понимать, как ненадёжны были условия,в которых они жили. Подобно Дамоклу на знаменитом пиру, Ревекка непрестанно видела среди всей этой пышности меч, висевший на волоске над головами её соплеменников.Такие размышления постепенно привели её к трезвому взгляду на жизнь и смягчили её характер, который при иных условиях мог бы сделаться надменным и упрямым.