- Всё это пустая похвальба,сэр рыцарь,- сказала Ревекка,- ты хвастаешься тем,что мог бы совершить;однако ты счёл более удобным действовать совсем по- иному.Ты принял мою перчатку. Значит, мой защитник- если только для такого одинокого существа, как я, найдётся защитник,- явившись на ристалище, должен будет сразиться с тобой. А ты всё ещё представляешься моим другом и покровителем.
- Я и хочу быть твоим другом и покровителем,- отвечал храмовник,- но подумай,чем я при этом рискую или, лучше сказать, какому бесславию неминуемо подвергнусь. Так не осуждай же меня, если я поставлю некоторые условия, прежде чем ради твоего спасения пожертвую всем, что для меня было дорого.
- Говори, - сказала Ревекка, - я не понимаю тебя.
- Ну хорошо,- сказал Буагильбер,- я буду говорить всё, как не говорит даже грешник, пришедший на исповедь к своему духовному отцу. Если я не явлюсь на ристалище, Ревекка, я лишусь своего сана и доброго имени- потеряю всё, чем дышал до сих пор- уважение моих товарищей и надежду унаследовать то могущество,ту власть,которой теперь владеет старый изувер Лука де Бомануар и которой я воспользовался бы иначе. Таков будет мой удел, если я не явлюсь сразиться с твоим заступником.Чёрт бы побрал этого Гудольрика, устроившего мне такую дьявольскую западню! И да будет проклят Альберт Мальвуазен, остановивший меня, когда я хотел бросить твою перчатку в лицо выжившему из ума изуверу, который мог поверить нелепой клевете на существо, столь возвышенное и прекрасное, как ту.
- К чему теперь все эти напыщенные речи в льстивые слова!- сказала Ревекка.- Тебе предстоял выбор:пролить кровь неповинной женщины или рискнуть своими земными выгодами и надеждами. Зачем ты всё это говоришь - твой выбор сделан.
- Нет,Ревекка,- сказал рыцарь более мягким голосом,подойдя к ней поближе, - мой выбор ещё не сделан. Нет. И знай- тебе самой предстоит сделать выбор. Если я появлюсь на ристалище, я обязан поддержать свою честь и боевую славу. И тогда, будет ли у тебя защитник или не будет,- всё равно ты умрёшь на костре, привязанная к столбу, ибо не родился ещё тот рыцарь, который был бы мне равен в бою или одолел меня, разве только Ричард Львиное Сердце да его любимец Уилфред Айвенго.Но,как тебе известно, Айвенго ещё не в силах носить панцирь,а Ричард далеко,в чужеземной тюрьме.Итак,если я выеду на состязание, ты умрёшь, хотя бы твоя красота и побудила какого-нибудь пылкого юношу принять вызов в твою защиту.
- К чему ты столько раз повторяешь одно и то же?
- Для того,- ответил храмовник, - чтобы ты яснее могла представить себе ожидающую тебя участь.
- Так переверни её другой стороной,- сказала еврейка,- что тогда будет?
- Если я выеду,- продолжал Буагильбер,- и покажусь на роковом ристалище,ты умрёшь медленной и мучительной смертью, в такой пытке, какая предназначена для грешников за гробом.Если же я не явлюсь,меня лишат рыцарского звания, я буду опозорен, обвинён в колдовстве, в общении с неверными; знатное имя, ещё более прославленное моими подвигами,станет мне укором и посмешищем. Я утрачу свою славу, свою честь, лишусь надежды на такое величие и могущество, какого достигали немногие из императоров.Пожертвую честолюбивыми замыслами, разрушу планы столь же высокие,как те горы,по которым язычники чуть не взобрались на небеса, если верить их сказаниям,и всем этим,Ревекка,я готов пожертвовать, - прибавил он, бросаясь к её ногам,- откажусь и от славы, и от величия, и от власти, хотя она уже почти в моих руках,- всё брошу, лишь бы ты сказала: «Буагильбер, будь моим возлюбленным».