— Полагаю, что да, — ответил молодой лорд. — Но возможно ли? Ужели я обязан своею жизнью мистеру Мортону?
— Я помешал бы убийству пленного и из простой человечности, — ответил Мортон. — А что касается вашей чести, то, вступившись за вас, я к тому же уплатил священный долг благодарности.
В этот момент возвратился с лошадью Кадди.
— Ради Господа Бога, садитесь, садитесь в седло и летите, как ястреб, милорд, — сказал добродушный парень. — Я не я, если они не перебьют всех до последнего — и пленных и раненых.
Лорд Эвендел, которому Кадди почтительно придержал стремя, не без труда взобрался на лошадь.
— Отойди подальше, дружок; смотри, как бы эта предупредительность не стоила тебе жизни. Мистер Мортон, — продолжал он, обращаясь к Генри, — мы связаны теперь навсегда; я никогда не забуду вашего благородства. Прощайте!
Он повернул коня и поскакал в том направлении, где была наименее вероятна угроза погони.
Не успел лорд Эвендел умчаться, как небольшая группа повстанцев из числа тех, кто преследовал отступающего противника, окружила Кадди и Мортона, угрожая им местью за помощь, которую они оказали улизнувшему филистимлянину, как они называли знатного юношу.
— А что же нам оставалось, по-вашему, делать? — закричал Кадди. — Как могли бы мы задержать человека, у которого два пистолета да еще в придачу палаш? А почему вы сами не поторопились, вместо того чтобы кидаться теперь на ни в чем не повинных людей?
Эти оправдания едва ли были бы признаны состоятельными, если бы оправившийся от недавнего страха мистер Тимпан, который пользовался известностью и уважением среди гонимых скитальцев, а также старая Моз, умевшая говорить их языком не хуже самого проповедника, горячо и страстно не вступилась за них.