— В молельне, — ответили ей.
Это была крошечная клетушка рядом с часовней; здесь славная старая леди проводила дни, предназначенные епископальной церковью для выполнения религиозных обрядов, годовщины гибели ее супруга и сыновей и, наконец, часы, когда общегосударственные или домашние неурядицы призывали ее туда для проникновенного и торжественного обращения к небу.
— Где же майор Белленден? — спросила, тревожась все больше и больше, Эдит.
— На стене замка, сударыня, он устанавливает пушки.
Туда она и направилась; встретив по пути множество всяких помех и препятствий, Эдит в конце концов нашла старого джентльмена в родной ему военной стихии: он распоряжался, отчитывал, подбодрял, наставлял, короче говоря — выполнял многочисленные обязанности хорошего коменданта.
— Ради Бога, в чем дело, дядя? — воскликнула юная леди.
— В чем дело, любовь моя? — отозвался майор, изучая с очками на носу позицию пушки. — В чем дело? А ну-ка, Джон Гьюдьил, подними казенную часть примерно на фут. В чем дело? Клеверза разбили наголову, голубка моя, и виги с большими силами идут прямо на нас, вот и все.
— Боже милостивый! — вскричала Эдит, бросая взгляд на дорогу, шедшую вверх по реке. — Да они уже здесь!
— Где? Где? — спросил старый воин. Взглянув в указанном Эдит направлении, он увидел большой кавалерийский отряд, двигавшийся в их сторону.
— К пушкам, ребята! — скомандовал он. — Мы заставим их раскошелиться и заплатить пошлину, когда они будут проходить по оврагу. Но погодите, погодите, это же лейб-гвардейцы!