Парламентер ковенантеров, судя по выражению лица и манерам, был преисполнен той внутренней гордости, которая отличала приверженцев его секты. Лицо его застыло в пренебрежительной мине, полузакрытые глаза, казалось, не хотели унизиться до лицезрения земной скверны; он торжественно шествовал, и при каждом шаге носки его сапог выворачивались наружу, как бы выказывая презрение к той земле, которую они попирали. Лорд Эвендел не мог подавить улыбку при виде этой необыкновенной фигуры.
— Видели ли вы хоть когда-нибудь такую нелепую марионетку? — спросил он майора Беллендена. — Можно подумать, что он передвигается на пружинах. Как вы думаете, умеет ли он говорить?
— О да, — ответил майор, — это, кажется, один из моих давних знакомцев. Он пуританин чистой воды, выросший на фарисейских дрожжах. Погодите, он откашливается, видимо, прочищает горло. Уж не собирается ли он обратиться к нашему замку с проповедью, вместо обычного сигнала трубой?
Предположение старого воина, который в свое время имел достаточно случаев познакомиться с повадками этих сектантов, было недалеко от истины; только вместо прозаического вступления лэрд Лонгкейла — ибо это был не кто иной, как он сам собственной персоной — затянул голосом Стентора стих из двадцать третьего псалма:
Врата, вы вверх вздымитеся, вы, двери,
Издревле утвержденные навеки,
Раскройтесь!
— Я же вам говорил, — сказал майор лорду Эвенделу и, став перед баррикадою, обратился к парламентеру, спросив, чего ради он, точно овца на ветру, поднимает у ворот замка это скорбное блеяние.
— Я сюда прибыл, — ответил парламентер высоким и резким голосом, обходясь без обычных приветствий или учтивостей, — я сюда прибыл от имени благочестивой армии Торжественной лиги и ковенанта, чтобы вступить в переговоры с двумя нечестивцами: Уильямом Максуэллом, именуемым лордом Эвенделом, и Майлсом Белленденом из Чарнвуда.
— А что именно вы намерены сообщить Майлсу Беллендену и лорду Эвенделу? — спросил парламентера майор.
— Вы, что ли, и являетесь этими лицами? — сказал лэрд Лонгкейла, тем же резким, высокомерным, вызывающим тоном.
— Они самые, за неимением лучших, — ответил майор.