Он с ужасом почувствовал, что, стоя у грани, отделяющей здешний мир от мира грядущего, он утрачивает ясность рассудка. С большим усилием он попытался взять себя в руки и отдаться выполнению своих благочестивых обязанностей, но, не совладав с собой во время этой неравной борьбы со своим естеством и не сумев облечь свои мысли в подобающие случаю выражения, он инстинктивно обратился к молитве о спасении души и о стойкости духа, принятой в англиканском богослужении. Мак-Брайер, члены семьи которого также принадлежали к англиканскому исповеданию, тотчас узнал слова, вполголоса произносимые несчастным пленником.
— Недоставало лишь этого, — сказал он, и его бледные щеки залила краска гнева, — чтобы вырвать с корнем из моего сердца плотское отвращение к пролитию его крови. Он прелатист чистой воды, он только скрывался под маской эрастианства, и все, все, что говорили о нем, не может не быть сущею правдой! Да падет кровь его на главу его, гнусный обманщик! Да отправляется он в Тофет с собранной в кучу жалкой стряпней, которую он называет молитвенником.
— И я также воздвигну против него песнь мою! — вскричал сумасшедший. — Как тень солнечная прошла десять ступеней назад по ступеням Ахазовым, дабы было знамением блаженному Езекии, что Господь даровал ему исцеление от недуга, так да пройдет она десять ступеней вперед, чтобы злобный был отсечен от народа, чтобы ковенант воссиял в непорочной своей чистоте.
Он вскочил на стул с проворством безумца и, горя желанием приблизить роковое мгновение, собрался было передвинуть стрелку часов; часть камеронцев схватилась за палаши, чтобы немедленно казнить узника, но в этот момент кто-то остановил Многогневного.
— Погоди, — сказал он, — я слышу шум в отдалении.
— Это журчит ручей на камнях, — сказал один.
— Это шелестит ветер в папоротнике, — сказал другой.
«Это несутся вскачь кони, — сказал себе Мортон; положение, в котором он находился, придавало необычайную остроту его слуху. — Дай, Боже, чтобы то были мои избавители».
Шум быстро приближался и становился все отчетливее.
— Это кони! — крикнул Мак-Брайер. — Посмотрите, узнайте, кто там!