Сам Пётр Захарович выполнял свою работу, как говорят, не за страх, а за совесть.
С утра до ночи пропадал он в лесу. На десятки километров знал каждое дерево. И всё, бывало, хлопочет: то молодые саженцы проверяет, следит – не напали ли на них вредители, то сушняк соберёт да и сожжёт, чтобы в нём не развелись короеды, то пойдёт старые деревья осмотрит – не треснул ли где ствол, не поломало ли ветром сучья.
А уж за птицами, за всякой живностью так наблюдает, будто это не простой лес, а заповедник.
Но, заботясь обо всех обитателях леса, Пётр Захарович имел особую привязанность к крохотным лесным труженикам – муравьям.
Целыми часами дедушка мог сидеть возле муравейника и следить за этими занятными существами.
– Нет, ты приглядись-ка получше, – бывало, говорил он, – это вот работники! С утра до ночи трудятся: кто соломинку тащит, кто листочек несёт, а кто на охоту отправился за слизняками, за гусеницами. Сколько погани разной уничтожат, не сочтёшь. Большую пользу лесу приносят.
Если Пётр Захарович видел, что муравей не может справиться со своей ношей, старик брал прутик или травинку и осторожно помогал маленькому труженику преодолеть препятствие. При этом Пётр Захарович ласково приговаривал:
– Ты не бойся, дурашка, я ж тебе вреда не сделаю, я ж помогаю тебе.И должен сказать, что нигде я не видел таких огромных, никем не тронутых муравейников, как в лесу у Петра Захаровича. Это были настоящие лесные дворцы, сказочные терем-терема.
Да разве одни муравейники говорили о том, с какой душой выполняет дедушка своё любимое дело.
Нигде ещё не встречал я такого множества разных птиц и всякой другой живности, такого будто всегда улыбающегося леса. Этот старый весёлый лес всем своим видом напоминал мне самого дедушку.