Лишь запертый Тетерюк не мог принять участие в общем веселье и токовал один в кладовке.
— А давайте-ка выпустим его на волю, — предложил кто-то из ребят. Зачем зря взаперти держать!
Все согласились.
— Только знаете как выпустим, — сказала Анна Михайловна, — сперва завяжем белую тряпочку на лапке, чтобы заметить его, и выпустим рано утром, когда тетерева к нам слетятся. Привяжем верёвочку к двери кладовки и откроем во время тока.
Так и сделали.
На другое утро в самый разгар тока дверь кладовки тихо приотворилась, и Тетерюк, весь распушившись, с белой перевязью на лапке, выскочил на поляну. В своём боевом задоре он, верно, даже и не понял, что произошло. Он захлопал крыльями, подскочил и затоковал среди тетеревов. И токовал всё утро. А когда пригрело солнышко, вместе с остальными улетел в лес.
Ребята были озабочены, прилетят ли тетерева на следующее утро токовать на их поляну.
Ещё задолго до рассвета дети собрались в школе и, столпившись у окна, ждали, когда забрезжит заря. «Прилетит или нет?» — этот вопрос занимал и Анну Михайловну, и Николая Ивановича, и, уж конечно, в первую очередь всех ребят.
Но вот слегка посветлело. На прозрачном зеленоватом небе стали вырисовываться вершины леса. Часы в школьном коридоре пробили три. И, словно отвечая на их утренний звон, откуда-то из темноты раздался знакомый призывный клич: «Чу-фшшшш, чу-фшшшш!..» В лесу ему отозвался другой, третий… Послышалось хлопанье крыльев — тетерева слетались на полюбившееся им местечко.
Всю весну проТоковали они на школьной поляне. И среди этих нарядных лесных петухов, кажется, больше всех суетился, скакал и приплясывал один с белой перевязью на лапке, будто дирижёр и распорядитель танцев на весёлом лесном балу.