Управившись с мясом, ежиха подбежала к молоку и принялась лакать, громко фыркая и пыхтя. Язычок у неё был розовый, как у котёнка.
Дети подошли поближе, присели на корточки, чтобы лучше разглядеть её. Но ежиха, занятая едой, больше не обращала на них никакого внимания; а ежата всё суетились на том же месте, где прежде лежало мясо. Они нюхали пол и даже лизали его. Потом подбежали к блюдцу с молоком и стали совать в него свои носики. Им, видно, очень, хотелось есть, но лакать они ещё не умели.
И вдруг самый бойкий из ежат забрался в блюдце и начал топтаться, мешая матери пить.
Тут ежиха сердито засопела и так поддала ежонка носом, что он шариком выкатился из блюдца.
— У, противная! — заволновалась Любочка. — Как же нам ежат-то покормить?
— Подождите, подождите! Посмотрим, что дальше будет, — сказала Марья Ивановна.
Наконец ежиха наелась, отошла от блюдца и принялась, как кошка, себя вылизывать. Сперва вылизала животик, а потом и бока. При этом она так вывернула набок мордочку, что чуть совсем не перекувырнулась. Ребята рассмеялись.
Закончив умываться, ежиха встряхнулась, почесала бок задней лапкой и не спеша отправилась в угол, на траву.
— Ну вот, наелась, почистилась и спать пошла, а дети голодные! — возмутились ребята.