Наевшись, Машка встала, подошла к хозяину и начала тереться головой о его ногу, потом вспрыгнула на лавку и уселась рядом с ним.
— Ах ты, баловница! — говорил дед, почесывая ее за ухом и под шеей.
Машка растянулась на лавке и замурлыкала, да так громко, будто заработал маленький моторчик.
— Можно ее погладить, не тронет? — спросил я.
— Можно, можно… Машка, это свой, не бойся.
Я погладил ее по спине. Шерсть у нее была густая и очень мягкая, как дорогой плюш. Я угостил Машку кусочком сыра. Она долго его нюхала, фыркала, забавно топорща большие жесткие усы, наконец распробовала и съела.
Через час-другой мы уже были совсем друзьями: Машка терлась головой о мою ногу и лезла ко мне на колени.
— Вот ведь что значит кошачья порода! — добродушно улыбнулся дядя Дрон. — Собака — та хозяина знает, к чужому не пойдет, а кошка все едино — кто приласкал, тот и друг.
В это время в дверь опять начали скрести.
«Кто ж это теперь, уж не медведь ли? У дяди Дрона кого не встретишь!» подумал я.