Старик засмеялся:
— Не беспокойся, уж раз затянули — конец! Ни лиса, ни волк через флажковую цепь не пройдут.
— Да ведь ночью-то флажков не видно.
— Значит, зверь и ночью их видит. Вернее, не видит, а носом чует. Запах-то от них не лесной, а человечий, вот зверь и боится. — Старик весело подмигнул: — Наша будет, голубушка!
Мы отправились в ближайшую деревню ночевать. По дороге я думал: «Все считают лису умным и хитрым зверем, а какой же это ум, если ее так легко перехитрить? Натянули кругом леса веревку с тряпками — лиса и будет в, круге сидеть всю ночь и дождется, пока утром придут и застрелят ее».
На следующее утро, едва рассвело, мы уже были на опушке леса.
— Ну, Егор Алексеевич, теперь не подкачай, — тихо сказал мне Пахомыч. — Иди в лес, стань шагов на двадцать от флажков в кустах и поглядывай, а я зайду в лес с другой стороны. Буду к тебе подаваться да полегоньку посвистывать. Лиса, как услышит свист, вскочит и начнет кружить лесом вдоль опушки, высматривать, нет ли где свободного прохода между флажками, да прямо на тебя и выскочит. Тогда стреляй, только не торопись.
Пахомыч скрылся за деревьями. Я стал возле большого дуба. Начались минуты напряженного ожидания, знакомые только охотнику. Так прошло больше получаса.
Вдруг впереди что-то хрустнуло. С кустов посыпался снег. Я даже вздрогнул, поднял ружье. Сейчас из чащи появится зверь… Секунда, другая…
