Бобры отлично прижились на новом месте. К сожалению, видеть их днем удавалось не часто. Большую часть дня зверьки отдыхали в выкопанной ими норе, в глуши ольховых зарослей. Зато с наступлением вечера они принимались за работу. Бобры вылезали на бережок, где рос молодой осинник, усаживались возле деревьев и, обхватив их передними лапами, начинали грызть. Если ствол дерева был довольно толст, бобры постепенно обгрызали его вокруг. Зверьки трудились до тех пор, пока дерево не падало на землю, будто подрубленное топором. Свалив осину, бобры начинали усердно хлопотать возле нее. Острыми, как ножи, зубами они отгрызали ветки, тащили их в воду и плыли со своей ношей к намеченному месту. Там они засовывали ветки под берег и возвращались за новыми, которые также складывали в свои подводные кладовые. Так работали бобры каждую ночь до самого утра — готовили себе запасы корма на зиму.
Однажды осенью дядя Никита пришел к нам. Перед этим мы больше недели его не видели.
— Хотите посмотреть, что мои Бобки вытворяют? — весело спросил он.
На наши расспросы дядя Никита ничего не хотел рассказывать.
— Приходите сегодня вечером — сами увидите.
В сумерки мы уже были возле протока.
Что же мы там увидели! В том месте, где проток суживался, его перегораживали наваленные в воду бревнышки, сучья и ветки. Это бобры начали постройку своей плотины.
Мы уселись поодаль на берегу и притаились. Ждать пришлось недолго. Вскоре послышался легкий плеск воды, и из-за поворота показался бобр. Он плыл и тащил в зубах обгрызенный ствол деревца.
Добравшись до своей постройки, бобр стал наваливать на плотину принесенное им бревнышко.
Сделать это было нелегко. Бревнышко скатывалось обратно в воду. Зверек вновь брался за него, подталкивал лапами и головой, пока наконец не водворил свою ношу на место.