В детстве у меня жил ручной ежик. Когда его ребята гладили, он прижимал к спине колючки и делался совсем мягким. За это мы его прозвали Пушком.
Если Пушок был голоден, он гонялся за мной, как собака. При этом он пыхтел, фыркал и тихонько кусал меня за ноги, требуя еды.
Летом я брал Пушка с собой гулять в сад. Он бегал по дорожкам, ловил лягушат, жуков, улиток и с аппетитом их съедал.
Когда наступила зима, я перестал брать Пушка на прогулки и держал его дома. Кормили мы теперь Пушка молоком, супом, моченым хлебом. Наестся бывало ежик, заберется за печку, свернется клубочком и спит. А вечером вылезет и начнет по комнатам бегать. Всю ночь бегает, лапками топочет, всем спать мешает. Так он у нас в доме больше половины зимы прожил и ни разу на улице не был.
Но вот собрался я как-то на санках с горы кататься, а товарищей во дворе нет. Я и решил взять с собою Пушка. Достал коробочек, настелил туда сена я посадил ежа, а чтобы ему теплей было, сверху тоже сеном закрыл. Коробочек поставил в санки и побежал к пруду, где мы всегда катаемся с горы.
Я бежал во весь дух, воображая себя конем, и вез в санках Пушка.
Было очень хорошо, светило солнце, мороз щипал уши, нос. Зато ветер совсем утих, так что дым из деревенских труб не клубился, а прямыми столбами упирался в небо. Я смотрел на эти столбы, и мне казалось, что это вовсе не дым, а с неба спускаются толстые синие веревки и внизу к ним привязаны за трубы маленькие игрушечные домики, и это было очень забавно.
Накатался я досыта с горы и повез санки с ежом домой.
Везу, вдруг навстречу ребята — бегут в деревню смотреть убитого волка. Его только что туда охотники привезли.