— Пчельник твой — оченно хорош… только уж тово… пчела-то твоя больно озорная…
— Вишь ты!.. а почему так?
— Я затем и пришел к тебе, Трифон Афанасьич… Ты уж бога побойся!.. Надо бы нам жить по-суседски, по-божьи…
— А как бы это по-суседски да по-божьи? — возразил, уже довольно сердито Трифон: — я-то как же живу?.. Знамо, никого не обижаю — и тебя тоже; ну, чем таким тебя изобидел?
— Нету, родимый, — отвечал Михей: — больно ты меня зобидел… Вспомни-ка… помог я тебе дело начать, — право слово, по душе помог… а ты теперича что со мною сделал… Озорною пчелой мою пчелу забиваешь!.. Что ж, Трифон Афанасьич, ведь не по-божьи…
— Да я-то чем причинен?.. Неча греха таить: пчела, вишь, у тебя больно слабосильная…
— А то рассуди: ноне моя пчела слабосильна, а на лето, пожалуй, и твоя ослабеет… ведь она урочлива… Ну, что хорошего, как мы друг друга поедом будем есть?.. Ты уж, родимый, поправь дело…
— Как это поправить?..
— Дело немудреное… захоти только… А вот возьми да перенеси пчелу свою на старое место.
— И думать не моги!