Прохожий выпил, сказал: "Благодарим покорно" - и принялся за щи.
Солдат взял бумагу, подержал ее на аршин от глаз, потом посмотрел на огонь, обернул бумагу к свету и начал читать сначала про себя, а потом уж громко:
"Из метрических книг Благовещенской церкви села... Благовещенского видно... видно, что эк-оно... да, эко-нoми..." Что за шут? Да... "эконо-ми-ческий крестьянин сельца Большая Елань, Анкидин Тимофеев..."
Мужик глядел сбоку в бумагу и вздыхал.
- Анкидин Тимофеев не состоит... Это кто ж такой не состоит? Ты, что ли? - вдруг
спросил солдат у прохожего.
- Нет; меня Киндеем звать.
- Ну, так и есть. Анкидин и Киндей - все это одно. Ну-ка, что там еще? "Не состоит в кровном, или духовном родстве, или свойстве с крестьянкою того же сельца Марфою Игнатьевою. На основании..."
- А это что ж такое? - спросил мужик, указывая пальцем на то место в бумаге, где было изображено родословное древо.
- А это, братец ты мой... Это... Ха-ха-ха! вот оказия-то! "Егор Иванов родил". Это чудесно! Ноне, брат, мужики рожать зачали. Слышь, Матвевна? Кто ж это Егор Иванов?