- Нету, родимый, нету... Прокисли, - ответила хозяйка. - Мало соли, что ли, уж не знаю. Скотине покидали, и скотина не ест. Такая мне, право, досада с этими с огурцами; кабы знала, легче бы не солила.
Мужики молча стали хлебать квас.
- Это кто ж у вас, хозяйка, на печи-то лежит? - спросил один из сидевших за столом.
- Хозяин лежит, родимый, хозяин. Грешным делом тоже выпил, ну и спит. Незомь 5 его.
- Что ж он у вас, дерется? - спросил другой.
- Нет, драться он не дерется, а тоже со временем озорничать лют. Черёзвый он у нас смирен; так смирен, настоящий андел, хошь паши на нем; ну а выпьет, - всех распужает.
В это время вошли только что приехавшие, помолились, сказали "хлеб да соль" и начали раздеваться.
- Кирсановски будете? - спросил один из вновь вошедших.
- Нет, мы духовщински, - не глядя отвечал один из сидевших за столом.
- Давно ль из двора?