Так просидела она с полчаса, отвернувшись в сторону и в раздумье перебирая пальцами свое платье; только глаза ее медленно переходили с одной вещи на другую, ни на чем не останавливаясь и ничего не выражая, кроме одной какой-то мысли, которая не давала ей покоя. Пасмурный свет из окна, проходя сквозь зеленую занавеску, бледно ложился на одну сторону ее красивого, но и без того печального лица, неясно обозначая щеку, висок с неподвижною бровью и далеко откинутую назад темную косу.
Вошла горничная.
- Что ты, Поля? - мельком взглянув на нее, спросила Марья Николавна.
- Блюзку запошить прикажете или только сметать пока вперед - иголку?
- Все равно. Сама увидишь, как лучше.
Горничная молчала.
- Ну, запошей, что ли.
- Там вон девочку привели, - улыбаясь, сказала горничная.
- Какую девочку?
- Да мать привела, крестьянскую. Больная.