- Что ж такое? Ну, два раза. Эка важность!
- Ну, как же вы хотите? Это бесчеловечно. А третий раз переселите, так и вовсе по миру пойдут.
- Да ведь не то, чтобы в самом деле, а нельзя ли по крайней мере хоть припугнуть их переселением?
- Идите чай пить, - позвала их Марья Николавна.
- Нет, вот-с, я вам доложу, Марья Николавна, - говорил посредник, принимая стакан. - Merci, я без сливок. Досталось мне в участке именьице, Отрада село, - знаете? Две тысячи недоимки, третий год не платят. Что хотите вот! Предместник мой, Павел Иваныч, бился, бился, так и бросил: ничего сделать не мог. И роту водили, и драли-то их - ничего. А я в три недели взыскал все до последней копейки и пальцем никого не тронул.
- Как же это? - спросила Марья Николавна.
- А очень просто: приехал, созвал, - деньги! - нету денег, и кончено. Народ - разбойники.
- Так нету денег? - нету. Хорошо я сейчас, кто первый попался из толпы, - сюда его! Ты не хочешь платить? - Не хочу. - Взять его! Другого: ты не хочешь платить? - Батюшка, отец родной!
- Без разговоров! Взять его! Да таким манером отобрал десять человек, - в анбар, на хлеб и на воду! Время-то, знаете, рабочее, мужику каждый час дорог, - сиди! Старшине сказал: -ты мне отвечаешь за них. Если ты, да у меня, да хоть одну ракалию выпустишь, - всех сыновей твоих в солдаты! Только ты их и видел. Отлично. А сам уехал. Через неделю приезжаю, - Ну, что, голубчики? Как? - Кормилец, батюшка, помилуй! - Ага! Покаялись? Что-о? - прикажи нас наказать! - Нет, зачем же? Я вас наказывать не буду, а вот ступайте-ка вы теперь же, при мне, на село и просите своих, чтобы они вас выручили! - пустил их - через полчаса семьсот целковых принесли. Прекрасно. Засадить их еще на неделю! Да ведь я вам скажу, до чего-с: как щепки исхудали, глаза впалые. Приезжаю в другой раз - опять та же комедия. В три недели все до последней копейки взыскал.
Кончив рассказ, посредник хлебнул из стакана и самодовольно посмотрел на всех.