- Понимаете, - скороговоркой продолжает она, - я знаю, что все это никуда не годится, что нужно что-то такое делать, поскорей, поскорей... Ну, может быть, не удастся... Страдание... Что же такое? Это ничего... По крайней мере знаешь, за что. А то что это такое? Я хочу жить. Что же Вы молчите?
- Что же мне прикажете говорить?
- Скажите что-нибудь!
- Да разве на это можно отвечать сколько-нибудь основательно: Вы сами посудите!
- Да вы хоть так, неосновательно отвечайте!
- Что же толку-то будет?
- Все толк, толк...
- Странная вы женщина! Да ведь сами же вы его добиваетесь.
- Ну, да, да. Разумеется. Не слушайте меня. Я сама не знаю, что говорю. Прощайте!
Вечер. На террасе сидит Марья Николавна и приготовляет чай; Рязанов на другом конце просматривает только что привезенные газеты. Входит Щетинин, бросает на них небрежный взгляд, стоит несколько минут на средине террасы, зевает и говорит: