- О любомудрии, сударыня, - отчетливо повторил батюшка.
- Это что же такое? Это значит, если кто любит мудрить, что ли? улыбаясь, спросила она.
- Н-да-с; мудрить, - тоже улыбаясь, ответил батюшка. - Сами знаете, какое ныне время. Мне вон онамедни в городе кафедральный протопоп сказывал, - преосвященный 4 его призывал, - уж он, говорит, уж он, говорит, мне пел, пел; ежели, говорит, да чуть что услышу, в порошок истолку, сгниешь в дьячках, говорит; так я, говорит протопоп, - Вы как думаете? - насилу ушел; дверей-то, говорит, не найду. Не найду дверей, и шабаш. Спасибо, служка указал. Так вот оно какое дело. Гордость-то нас до чего доводит, заключил батюшка, обращаясь к Щетинину.
- Да, - заметил Щетинин.
- Не хотите ли еще? - спросила его Марья Николавна, указывая на графин.
Батюшка посмотрел на него испытующим взглядом.
- Гм. Да как вам сказать? Оно точно что... С горя нешто? Ха, ха, ха!
Батюшка выпил.
- Да; строго, строго нынче насчет этих порядков, - говорил он, нюхая корку. - Фф! Строго.
- Без строгости нельзя, - проходя мимо стола, рассеянно сказал Щетинин.