Он показал руками.
- Да выйдет. Я знаю, что выйдет, - говорил Иван Степаныч, стоя перед Щетининым, - вот одно только нехорошо, - заметил он, покачав головой.
- Что нехорошо? - очнувшись, спросил Щетинин.
- Да, говорят, в церковь нельзя в этой шинели ходить.
- Почему же?
- Да ведь он собачий, воротник-то.
- Ну, это ничего, - заметил Щетинин, - А вы вот что: Вы отдайте бумагу-то мужикам да перетолкуйте там с ними о делах.
- Эх, уж эти мне толки, - с неудовольствием сказал Иван Степаныч и отправился в переднюю.
Через минуту оттуда уже слышалась брань.
Щетинин опять задумался. В это время вошел Рязанов. На лице его заметно было желание казаться как можно равнодушнее, а потому оно выходило уж как-то слишком беззаботно. Щетинин, заметив его издали, поморщился было немного, но, взглянув ему в лицо, спросил: