- Ну, а он-то что же? - спросила Марья Николавна.
- А он бат: чаво, бат, мне их стыдиться? Я, бат, перва у те косу всю вытаскаю, посля и зачну стыдиться.
- Мгм, - сделал Рязанов.
- Да уж что, сударыня, - продолжала баба, сморкаясь в рукав,
- Что уж говорить! Наше дело, известно, круг робятенок убиваисси, а им что? Озорство только у него на уме одно, мудрить над нашей сестрой. Ишь они мудрецы какие!
- За что ж он тебя бьет, я все-таки не понимаю, - сказала Марья Николавна.
- За что? - перепросила баба.
- Захотели вы, сударыня, у мужика понятия. Нешто он скажет, за что. Яму баба все одно вот - тьфу. Под руку подвернулась - хлоп. Уйди, говорит, ты от меня, постылая!..
Баба нагнулась и концом фартука утерла слезы.
- На кой, говорит, ты мне ляд таперя? Не видал нешто я дохлых-то. Только, говорит, ты на то и годисси - ворон пужать.