- Да.
- Пришли ко мне оборванные, в ногах валяются: отец родной, есть нечего, дай работы! Ну, сжалился, взял их, одел, обул, за двоих подушное внес, вперед дал по целковому...
- И такая неблагодарность!..
- Нет, ведь что же? Стараешься, в самом деле. Уж, кажется, я ли для них не старался; а они вон какую штуку со мной сыграли. Они ведь этого и знать не хотят, что я по их милости убытку пятьдесят целковых понес. Далеко, видишь ли ты, бревна лежат, так им лень таскать. А? Как это тебе нравится?
- Нехорошо. Это с их стороны неблагородно, - сказал Рязанов, утирая салфеткою рот.
- Нет, серьезно?
- Чего ж тут. Понятное дело, что такого поступка одобрить нельзя.
- Ну, вот видишь. Так теперь ты скажи, имел ли я право назвать их мошенниками?
- Нет; мошенниками называть их ты права не имел.
- Почему?