Я был поражен и испуган, но ужас придал мне сил, а отчаяние мужества. По озеру ходили громадные валы, но я все плыл, спасая свою жизнь. Добравшись до берега, однако, я побоялся выйти из воды. По всей видимости, обрыв, отделявший озеро от каменистого плато, где я только что находился, исчез. Как скажется это на окружающих меня стенах? Долгие минуты я ждал; ничего не происходило, и наконец я выполз на берег и в бессилии растянулся на уступе.
Я слышал неугомонный плеск волн — вода в озере еще не успокоилась; оцепенение усталости сковало мои чувства, и в ужасном сне наяву на меня из непроглядной тьмы воззрились Торка с офицерскими эполетами на плечах и Шелдон с вероломной гримасой жреца; после они будто вместе склонились надо мной и слились воедино. Затем тонкий голос возопил:
— Во тьме родился ты, о Крылатое Пламя Небес! Ответом было многоголосое бормотание, мгновенно прокатившееся, отражаясь от стен, по громадным приделам:
— И ты приходишь к нам вековечным светом… Вновь ужасный тонкий голос:
— Неужто кровь юности Диона стала водой… Но — что это? Другой голос!
— Э-эй! И снова — на сей раз громче:
— Эгеей!
Нет, это не голос из сна, не вопль забытого духа в пещерах призраков! Я приподнялся и сел, прислушиваясь. До меня донесся отдаленный звук, похожий на щелчок бича.
Шелдон! Конечно, это Шелдон, и он нашел винтовку! Дрожащим голосом, разбившимся на череду невнятных отзвуков, я издал ответное «Эгей!» Оглушительное молчание.
— Шелдон! — закричал я, вложив все силы в этот крик. Раздался далекий, неразборчивый ответ — но не эхо.