Следовать примеру, а тем более погибать столь мучительной и бесславной смертью, за столь устарелые и никому ненужные лозунги, — не только население не хотело, но даже и многие офицеры отказались.
Последовал приказ о поголовной мобилизации всего мужского населения от 18 до 55 лет. За неявку — отвечали головой домовладельцы и представители учреждений. Из страха, часть населения явилась на сборные пункты. Рабочие не явились вовсе, а студенты устроили демонстрацию — протест. Но и явившиеся по дороге на позиции — разбегались.
Монархисты остались одиноки, и заклинания „Киевлянина“ и „Нового Времени“ не помогли.
Игра была проиграна. Затеявшие ее верхи начали заблаговременно исчезать, бросая на произвол судьбы и растерзание Петлюры обманутую и насильственно мобилизованную молодежь.
2 ноября положение гетманских отрядов сделалось окончательно безнадежным. Сердюцкие полки перешли на сторону петлюровцев. Бой переместился непосредственно на окраины города. К вечеру того же дня отступавшие начали стягиваться к району Крещатика, где и сдавались в плен.
Отряды Петлюры, ворвавшиеся в город со стороны Арсенала, сразу же бросились в район Александровской и ближайших улиц, где находился дворец гетмана, в надежде захватить его в плен. Около дворца было оказано сопротивление гетманским конвоем, но и он после нескольких орудийных выстрелов бросил орудия и винтовки и разбежался. Несмотря на самый тщательный обыск дворца, никого не нашли.
Гетман бежал, но во всяком случае, — и это все отлично знали, — он был в Киеве. За его голову была назначена довольно солидная награда. Самые энергичные поиски в течение ближайших дней были безрезультатны. Лишь через несколько дней было выяснено, что гетмана в Киеве нет, и что он преблагополучно прибыл в Германию через Польшу.
Бегство его произошло следующим образом (передано со слов немецкого солдата).
В то время, когда петлюровские отряды уже ворвались на окраины города, гетман незаметно для окружающих, вышел из дворца и направился в штаб немецкого главного командования. Было заранее условлено, что он там проведет целые сутки. На следующий день, когда город находился полностью во власти Петлюры, гетмана на носилках, всего забинтованного в немецкой офицерской форме, вынесли из штаба и на автомобиле отправили на вокзал в заранее приготовленный поезд.
Здесь в присутствии петлюровских властей и отрядов, охранявших вокзал, гетман был снят с автомобиля и перенесен в поезд, причем петлюровцы даже выражали свое сожаление и соболезнование „раненому немецкому офицеру“.