В это время неприятель уже занял позицию на стуле.
— Позвольте вас спросить, какого вы мнения о радии?
— О-о-оо?! О, господи!
Дмитрий Иванович склонился весь налево вниз и долго стонал, вздыхал и тряс головой: «О, господи!» — Потом он повернулся к гостю и на высоких нотах жалобы заговорил:
— Да как же я с вами разговаривать-то буду? Ведь вы, чай, ни чорта не понимаете? Ну как же я с вами о радии говорить буду? Ну-с, вот вам моя статья, коли поймете, так и слава богу. Одно только скажу, — дружелюбно заговорил вдруг Дмитрий Иванович, — и мой друг Рамзай, портрет которого вот тут стоит, и он тоже увлекается. Вопрос интересный, но темный: говорят много, а знают мало. Ну-с, все? Что еще? Только скорей. Время-то, время идет!
— Как вам пришла в голову, Дмитрий Иванович, ваша периодическая система?
— О-о! Господи!
Те же стоны, потрясанье глоовой, вздохи и смех: кх, кх кх И, наконец, решительное:
— Да ведь не так, как у вас, батенька! Не пятак за строчку Не так, как вы! Я над ней может быть двадцать лет думал, а вы думаете сел и вдруг пятак за строчку, пятак за строчку — готово! Не так-с! Ну-с все? У меня времени нет. Заняты, письмо пишем…
— Какое письмо?