— Удивительно приятный, — ласковый голос…
Тоже занятны две хохлатые пестрые птицы, с розовато-коричневой грудью, черным клювом и голубой полоской на крыльях. Они летают по деревьям ближе к траве. Тихо, неслышным лётом, перебрасываются с дерева на дерево, нахохлятся и вниз смотрят. Спустятся на нижние ветки, вниз посмотрят, и громко закричав «ре-ре ре!», — как будто кто их режет, — неслышно полетят дальше…
Маленьких птичек, — в лугах тоже много. Выпорхнут из травы, сядут на толстые стебли молочая, и тоже поют, — разговаривают своими языками. Но песни их не интересны. Под окном дома, в дубовом и осиновом лесу, каждое утро и вечер, хорошо поют, еще лучше — свистят и звонко щелкают, другие птички (соловьи).
— А вот, любопытно было бы знать какие это птицы, что так усиленно поют, и даже — дерут свое горло криком: «дер-дер, дер-дер». Кричат, как палка о палку ударяют. Подерут в одном месте, и замолчат, подойдут ближе, — и снова заскрипят.
— Должно быть, крупные и красивые птицы… И как их много, — по всем лугам день и ночь орут без отдыха и перерыва. Вероятно, у них что-нибудь случилось …
Из камыша выплыла красивая птица, — серая, с грациозно изогнутой шеей и ласковыми глазами. Она быстро плывет по реке, а за ней вереница маленьких, похожих на нее птичек.
— Должно быть, — ее дети…
Вытянувшись за матерью линейкой, весь выводок скрывается в прибрежных кочках.
— Ничего этого не было в городе. Здесь, — другой мир, другая жизнь, другие лица…
Эта новая жизнь так интересна, что мой питомец каждый день ходил с нами в луга, — на рыбные ловли, и часами просиживал на одном месте, наблюдая и созерцая открывавшиеся перед ним горизонты.