В своем грехе — не оправдываюсь и не защищаюсь…
Только об'ясню печальный момент в моей жизни и свое настроение в это время.
Придавленный жизнью, я продал Макбета в минуту малодушия и растерянности.
Продал тогда, когда мне казалось, что ни откуда не может быть помощи (я ошибся, помощь была близка: в апреле, я уже оправился от болезни, охотники меня вспомнили и помогли).
Мне казалось, что нет других путей к спасению собаки от холода и голодной смерти, и я думал, — когда у хозяина отнимаются ноги, когда у него холодно, нечего есть самому и нечем кормить собаку, когда приходит конец, — тогда можно все продать: ружье, собаку, и даже — самого себя продать.
И под давлением этой мысли, я продал ружье и собаку, и если не совершил последней продажи, то, может быть, только потому, что не было желающих купить старую больную лошадь, негодную даже «на мясо», и печальный конец казался неизбежным.
Сбылись ли мои надежды на теплую и сытую жизнь Макбета в деревне и как он живет?
На этот вопрос мне тяжело ответить…
В ноябре того же года, новый хозяин моей бывшей собаки зашел ко мне узнать — не осталось ли у меня ружейных патронов.
Патронов у меня не было.