Матрена, какъ полоумная, выбѣжала изъ избы да такъ и повисла на шеѣ Антона…
Довольно, читатель. Здѣсь ставлю я точку: я не считаю себя способнымъ описывать, сколько съ одной стороны было восторговъ, радостей, и сколько съ другой — слезъ, горькихъ слезъ тяжелаго, безысходнаго горя… Довольно!