— Не верь всему, что говорят, — настойчиво продолжал Глеб, — я знаю, она не дурная женщина!
— Я понимаю тебя, — ответил Алиат, — ты не хочешь слышать дурное про Склирену. Это благородно: она выкупила тебя из рабства, она возвратила тебе свободу…
— Свободу!.. — с горечью подхватил Глеб. Никогда ему не было так тяжело на чужбине, как теперь. Когда, бывало, рабом еще, возвращаясь с рыбной ловли, он засыпал мертвым сном, ему не оставалось времени грустить. А теперь, среди этой праздности, среди этой роскоши, он не спал ночей, и невольно думал о своей далекой отчизне.
— Свобода!.. — еще печальнее повторил он. — Какая же это свобода, когда я даже уйти не могу; я связан волей Севасты, ее благодеяниями…
Он замолк, грустно опустив голову.
— Знаешь, — осторожно начал Алиат, — я давно хотел сказать тебе… Она теперь совершенно изменила образ жизни: нет ни пиров, ни прежней расточительности. Говорят, она все одна, сидит дома, читает. Это не к добру: она скучает, она ищет нового развлечения. Ты строен и красив, ты лихой наездник и первый в единоборстве; берегись, если внимание ее остановится на тебе… она опасная женщина.
— Какие пустяки! — воскликнул Глеб. — Она так далека от нас…
И он невольно смутился, вспомнив о разговоре на Сигме, который казался ему странным и непонятным, который невольно мешался в его памяти с лихорадочным бредом.
— Сегодня тебя превознесут почестями, осыплют золотом, — продолжал Алиат, — а завтра забудут, или, еще хуже, бросят в темницу, где ты так и сгниешь… Прихоть бессердечной, избалованной женщины, игрушка — и ничего больше. Избегай ее и будь осторожен, — прибавил он, вставая.
Оставшись один, Глеб задумчиво смотрел вдаль. Его сердили слова Алиата, и в то же время он чувствовал, что в них есть правда. Алиат и не подозревал, как близок к истине. Да… Она привыкла повелевать, играя сердцами и жизнью… И как Глеб обманулся?! Там на Принкипо — когда он еще не знал — кто она, — каким глубоким и сердечным показалось ему ее участие; как горячо забилось сердце ему в ответ… О, тогда он, не рассуждая, пошел бы за нее на все жертвы; ни смерть, ни темница его бы не испугали… Но увы, — это все ему показалось, это было создано его мечтой, горячею жаждой сочувствия и ласки… бесконечно далеко стоят они друг от друга. Ее порывистые вспышки страсти и гнева пугают его, ей чуждо его горе, она ненавидит его отчизну, вдали от которой он не может жить… Алиат говорит правду: Глеб является лишь минутною забавой — игрушкой… Так нет же, он не попадется в эту ловушку!.. Холодом и спокойствием он сумеет отклонить мимолетный каприз ее…