Глеб покраснел.
— Предлагай все это своим соотечественникам, — гордо сказал он.
Она замолчала в смущении.
— У тебя нет сердца, чужеземец, — робко вымолвила она наконец, — тебе уже показали так много участия…
Он попытался смягчить резкость своих слов.
— Я благодарен… я никогда не забуду… Если ей нужна моя жизнь — пускай берет. Но лгать и притворяться я не буду.
— Да пойми же, — воскликнула она, — ведь тебя любят, страдают…
— Ах, перестань, — с отчаянием возразил он, — разве это любовь? Ей чуждо и враждебно все, что мне дорого… Любит?! Она — августейшая госпожа, я — вчерашний раб!.. Что общего?!
И он, взволнованный, пошел к себе, а Евфимия с недоумением смотрела ему вслед.