Капралов поднял на станцию всех коммунаров. Выехали на десяти подводах, чтобы сразу груз вывезти.
Ребята повеселели. Еще бы: три тонны груза — это не комар начхал!
— Ишь ты, словно и правда коммуна, — говорили мужики, когда обоз из десяти подвод ехал по Починкам.
На станции коммунарам по накладной выдали мешки с неизвестным веществом, скорее всего — с химическим удобрением. Мешки разложили на все подводы поровну. Обратно ехали медленно, в пути обсуждали вопрос, откуда Яшка достал удобрение, почему ничего не написал и что теперь с удобрением делать.
Через Чижи для агитации решили пройти с песнями. Смотрите, мол, мужики, коммуна с зимы удобрение запасает! Песню грянули у самой околицы. Но до конца допеть не успели. В Чижах поджидала коммунаров такая потеха, какой они раньше и не видывали.
Павел Павлович Скороходов поссорился со своим сыном Петром, должно быть, первый раз в жизни. Поссорился на улице, при всем народе. И сейчас же пошел драться.
Крестьяне сначала смотрели на драку с интересом. Но потом, когда увидали, что старик начал Петра одолевать, бойцов розняли. У Петра шла носом кровь, и он кричал на всю деревню:
— Подожди, подожди, кулак, мироед! Мы тебя выселим!
Пошел в избу и еще с крыльца ругался.
Разговоров это вызвало много, и на улице собралось народу человек двести. Пока обсуждали событие, драка разгорелась опять, на этот раз на дворе у Петра. Оказалось, чти старик не успокоился и пришел на двор к сыну с оглоблей. Тот тоже схватил оглоблю. Чтоб свободнее было драться, выскочили на улицу и принялись биться, как древние рыцари копьями, на далеком расстоянии.