Немедленно… Сейчас же… Написать хоть зубами!
Его руки связаны, но ведь рот его может открываться. Чертовщина! В кабинете Кацаурова был телефон наверх, в комнату Татьяны.
Извиваясь всем телом, как червяк, Джек начал двигаться по комнате по направлению к адмиральской кровати. Она стояла на прежнем месте: в комнате после смерти старика никто не жил. Проклятые вожжи были очень туго завязаны, и каждое неосторожное движение причиняло боль рукам. Но Джек теперь не обращал внимания на боль. Он подполз к кровати и ударился затылком о ножку. Слабо охнул и сел рядом с кроватью. Теперь надо взобраться на пружинный матрац, и половина дела сделана.
Сначала Джек положил на матрац голову. Потом, опираясь на голову, — плечи. Наконец грохнулся весь. Пружины слабо зазвенели в глубине матраца. У изголовья кровати торчал жестяной рупор, и от него вверх шла широкая белая труба. Значит, телефон сохранился в целости.
— Алло! — сказал Джек в трубу тихо.
Ответа не последовало.
— Алло!
Громче уже кричать невозможно. Надо свистеть. И Джек, сложив губы в трубку, начал высвистывать любимую песенку адмирала:
Буденный наш братишка…
Он остановился на мгновение и прислушался. Из рупора донесся тихий вздох и какой-то шопот.