— Что делать с этим письмом? — спросила Татьяна.
— Передайте его сейчас же Катьке. Пусть она бежит домой, возьмет у матери тридцать рублей и скачет на станцию. Пусть передаст телеграфом статью в адрес редактора газеты, которую мы получали в прошлом году. Поняли?
— Да. Но телеграмма обойдется слишком дорого, Джек.
— Не имеет значения. Надо, чтобы через два часа она была на станции.
— Больше ничего?
Джек задумался.
— Припишите на телеграмме покрупнее: копия губернскому прокурору. Теперь все.
— Нет, не все, — вдруг зашептала Татьяна в телефон. — Джек, не сердитесь на меня. Джек, я хочу вам сказать, что тогда за столом я держала себя так странно и молчала все время потому, что обиделась на вас. Почему вы обратились к отцу с вашим предложением, а не прямо ко мне? У нас в СССР так не делается. Я понимаю, что вы американец и не знаете наших обычаев. Но все-таки это обидело меня. Джек, конечно, с моей стороны глупо говорить о таких вещах сейчас, по телефону, кроме того вы связаны. Но раньше у меня нехватало храбрости.