Председатель задумался.
— Не, не могу, извините. Дело в следующем: спят наши лошадки. За день намучились, под дождем хворост возили. Да и грязно больно. Подождите до утра, отвезем.
Летний в это время уже надевал пальто. Он быстро собрал свои вещи, посовал их в чемодан и сказал, глядя поверх очков:
— Если лошади не дадите, пешком дойду. За угощение — спасибо. Пока! — И двинулся к двери.
Председатель посветил ему спичкой в сенях.
— Эх, право, как это неловко вышло! — бормотал он вслед. — И зачем только я вас рассказом расстроил?
Но Летний уже ничего этого не слышал. В тяжелых сапогах он шагал по деревенской улице с единственной мыслью в голове: скорей бы добраться до коммуны. Ему казалось, что он своим прибытием поможет распутать дело, предупредит развал «Новой Америки». А это поважнее, чем выспаться с дороги!
Дождь не перестал, хотя несколько ослабел. Деревня уже спала. Оступаясь на каждом шагу, Летний вышел в темное, как пещера, поле. Ноги разъезжались на скользкой дороге, чемодан мешал итти. Соблазнительно было думать о возможности выбросить хоть часть книг. Это облегчило бы ношу вдвое. Но Летний отогнал от себя эту мысль и взвалил чемодан на плечо. Итти стало легче, но легче и упасть. Два раза подряд он растянулся на дороге, выпачкал в грязи лицо и руки. Решил на минуту остановиться, протереть очки. Тут вспомнил об электрическом фонарике. Вытащил его, нажал кнопку, — белый круг лег на дорогу. Грязь непролазная! Нет, уж лучше прямо шагать в темноте. Он положил фонарик в карман и побрел дальше по краю дороги, где, как мочалка, торчала мертвая трава. Летний прошел более трех километров, когда вдруг прямо перед собой, на дороге, заметил большой черный предмет, какому на дорогах быть не полагается. Это был не то домик, не то возок.
Летний зажег фонарик и вскрикнул от удивления. Под блестящими брызгами дождя стоял на дороге небольшой автомобиль. Дождь стучал по его брезентовому верху, колеса глубоко застряли в грязи, и это придавало машине жалкий, беспомощный вид.
Трудно было представить себе однако, что машина стоит без призора в поле ночью. В чем же дело?