Три тонны излишков
Урожай убрали вовремя.
Коровы и лошади были обеспечены кормом до новин. Под силос вырыли уже не яму, а целую траншею. Изнутри траншею оплели ивняком и обмазали глиной, затем начинили рубленым кормом. Получилась зеленая колбаса для коров, весом в шестьдесят тонн. Ячменя, проса и картошки должно было хватить до следующей осени. Только табак подвел коммуну. Неожиданно, в середине сентября, утренник убил растения, и удалось снять только один урожай листьев, не больше тонны. Неудача эта разрушила планы коммуны — за счет вырученных от продажи табака денег намечали много работ провести. Теперь снятую тонну листьев решили высушить по всем правилам и зимой продать табачной фабрике. В протокол собрания записали: «следующие годы сеять табаку меньше, боится осенних утренников».
Околотили яблоки в саду, и теперь весь чердак во флигеле пропах антоновкой, которую уложили в солому, рядом с комнатой Татьяны. Пшеницы хватило на возврат ссуды и на семена. Коммуна свезла и на ссыпной пункт сколько полагалось. Остальное зерно пока не мерили и не делили, но по расчетам Капралова тонны три приходилось на нужды коммуны, в неделимый фонд. Вот из-за этого неделимого фонда и разыгрался в коммуне скандал.
Летом Джек потратил много энергии на ремонт старого дома. Полуразрушенный верхний этаж разобрали еще весной. Крепкий кирпич выбрали и выложили в штабеля. Часть кирпича пошла на печи и на ремонт бани. Лес на полы, потолки и стропила достали в городе, в кредит. И гвоздей достали в городе.
Николка Чурасов, который умел плотничать, составил строительную артель. Артель в междупарье настлала полы в шести комнатах, срубила потолки и стропила. Досок нехватило только на пол большого зала, и пол в нем Бутылкин выложил кирпичом, по рисунку, елочкой. Крышу крыли толем, тесом и старым железом. Получилось не очень-то красиво, но крыша все-таки была. Переселение в большой дом задерживалось только из-за отсутствия окон и дверей. За эти поделки Николка не брался — говорил, что столярная работа не его специальность. Да и стекол все равно не было. Денег на рамы из-за гибели табака в коммуне не нашлось. Джек с этим не мог примириться и начал мудрить.
Надо сказать, что еще летом Николка Чурасов и Капралов организовали в коммуне партийную ячейку. Из города приезжал тогда знакомый Николки, партиец Бабушкин, с членом райкома. Они жили в коммуне несколько дней и положили начало партийной работе. В ячейке, кроме Капралова и Николки, состояло пять человек: Булгаков Глеб, Дмитрий Чурасов, жена Капралова Ольга Ивановна, Вера Громова и Сергей Маршев.
Николка и с Яшкой заговаривал о вступлении кандидатом, но тот откровенно ответил:
— Подожди, Николка, до весны. Зимой почитаю книги и тогда подам заявление. А сейчас еще мало знаю, и по правде тебе скажу: сны у меня бывают неподходящие.
— Ферма, что ль, снится? — спросил Николка.