— Впереди идут с медными трубами девять человек. Дальше барабан и плакат. А что у следующих, я не пойму. Какие-то желтые клетки.
— Не могу понять.
— Чарли, дружище! — вдруг певуче произнес Джек. — А не кажется ли тебе, что они несут оконные рамы?
— Рамы и есть!
— Факт! — закричал Джек и бросился вперед.
Он подбежал вплотную к гостям-рабочим, и тут, позабывши, что он уже не председатель коммуны и что ему никто не поручал выступать с речью, вдруг заговорил громко и от всего сердца:
— Привет вам, городские товарищи, от коммуны «Новая Америка»! Восемь лет я работал за океаном, в штатах Канзас, Висконсин, Техас и Северная Вирджиния. Видел я разные вещи на своем веку: и суд Линча и выборы президента. Но никогда не приходилось мне видеть рабочих, которые в воскресенье, вместо отдыха, идут в деревню — помочь крестьянам. Это возможно только здесь, в нашей стране! Долго живите, друзья, и знайте, что мы, коммунары, для вас — как братья, и то, что родит наша земля, будет на тарелках и у вас! Да здравствует наш союз, пусть ему не будет конца!
Дальше Джек говорить не мог, он слишком волновался. Он пожал руку дирижеру оркестра и отошел в сторону.
Все закричали «ура», а музыка заиграла «Интернационал». В дубовой аллее, тут же, на месте встречи, начался митинг. Джек незаметно исчез. За дубами он пробежал к воротам и явился на кухню коммуны, с грохотом и шумом.
— Надо приготовить огромный обед! — сказал он отрывисто. — Из города пришли гости с музыкой.