— На кого думаешь?
— Ясное дело, кто-нибудь из скороходовских друзей. И дернул меня чорт на собрании рассказать, что огурцы цветут. Ведь уж огурчики со спичку, Яша, были. Во как подгадали, гады, а! На путь террора явно становятся.
— Никого они не запугают, — сказал Джек. — Сейчас следы осмотрим и Боби Снукса пустим. Может, он нам укажет, кто стекла побил. Ведь я пса нарочно на такой случай у Летнего выпросил.
— Так и сделаем, — согласился Николка. — Только ты, Катя, никому не говори, что собака — ищейка.
В коммуне Джека встретили радостно. Но каждый сейчас же с печалью принимался рассказывать повесть о погибших огурцах. Джек махал руками: ладно, мол, знаю.
Его спрашивали, когда он сделает доклад о поездке.
— Завтра, завтра! — кричал Джек. — Сегодня не могу: голова с дороги болит.
Забежал на светелку, передал Татьяне башмаки, поговорил немного, а потом пошел к Николке, который жил вместе с Маршевым и Чарли в кабинете старика Кацаурова. Совещались недолго, затем вышли и все, плюс Боби Снукс, направились к теплице.
Боби Снукс за работой
В теплице побитые рамы были уже заложены досками.