— Эх, и ответит мне Скороходов за собачку! — сказал Николка со злостью. — Ясно, поняли, что она на след нас наведет. Что же, идемте назад, товарищи. Теперь не догоним.
Но никто не двинулся с места. После стремительного бега вперед возвращаться в коммуну только с трупом собаки казалось невозможным.
— Что с Боби делать будем? — спросил Маршев.
— Здесь пусть остается, — ответил Николка. — Завтра зароем. А сейчас кровью замараемся.
Ребята тихо вернулись в усадьбу. У конюшни долго будили Чумакова. Тот вышел наконец, и они рассказали ему о ворах, о смерти Боби и показали железный шкворень. Сонное состояние у Чумакова быстро прошло.
— Эх, не надо бы нам с кобылой связываться, — зашептал он испуганно. — Запалят нам конюшню, как пить дать. Теперь спать по ночам не придется.
— И не спи, Чумаков, — сказал Николка. — Очень свободно поджечь могут. Впрочем, ты все равно огонь проспишь.
Маршев вызвался переночевать на конюшне, сказал, что спит чутко.
Остальные вернулись в контору.
— Ну? — сказал Николка, стягивая с себя мокрую рубаху. — Так, значит, Пал Палыча трогать нельзя? Пожара ждать будем?