— Оба убиты! — закричал он, повернувшись назад. — Маршев, скачи в больницу за докторшей! Телеграмму дай прокурору на станции! Осторожно в дом их несите, может, живы еще. А мы дальше побежим.
Маршев вернулся во флигель, и сейчас же двор наполнился плачем и причитаниями. Татьяну и Джека перенесли в комнату Николки. Прибежал Чарли, охнул, схватил Джека за пульс. Рука била теплая, и пульс хоть слабо, но бился.
У Татьяны никаких признаков жизни не было.
Чарли начал быстро раздевать Джека. Одежда была прострелена и промочена кровью в трех местах: на груди, на ноге и на руке. Лицо у Джека было желтое и незнакомое. Пока Чарли раздевал его, он не издал ни одного звука. Чарли потребовал водки, йода и чистых полотенец. В коммуне оказались только полотенца. Йод был у Татьяны, но его не могли найти.
В это же самое время Сережка Маршев на паре лошадей скакал в больницу.
* * *
Пятеро коммунаров: оба Чурасовых, Капралов, Булгаков и Курка бежали по саду, все время чувствуя, что преступник ушел недалеко.
По топоту ног и треску сучьев иногда казалось, что впереди бегут двое-трое, но сколько именно — решить на ходу было нельзя. Только за садом, у пруда, Николка рассмотрел перед собой две фигуры.
Он закричал:
— Стой! Стрелять буду! — И дважды выпалил из нагана, не целясь.