— Свои все здесь. Уходи.
Тишина.
— Пустите, — снова раздалось со двора. — Холодно. Это я, сын ваш, Яков.
Пелагея вскрикнула и села на лавку. Зашептала тихо:
— Аминь, аминь, рассыпься.
Катька тоже испугалась и заревела. Быстро зажгла лампочку, все время всхлипывая и тяжело дыша. Со двора к стеклу прижалось лицо.
— Пустите, что ль?
— Яша, Яша… — зашептала Катька.
— Ведь покойничек ты, — сказала мать серьезно и тоскливо. — Как тебя пустить?
В окно сильно стукнули.