В своем послании «к сомневающемуся» махди снова приводит эту же мысль: «Пророк повторил несколько раз, что если кто-нибудь сомневается в моей миссии, то он совершает грех против аллаха и его пророка. Знайте, что я ничего не делаю, кроме как по прямому указанию пророка. По его приказанию мы боремся с турками. Он раскрыл для нас много сокровенного: он сказал нам, что мы будем победителями во всех наших предприятиях и что скоро вся страна скажется под моим господством».[182]
Особенному гонению подверглись ученые начетчики, толкователи корана, так как с их стороны можно было ждать наиболее серьезного и обоснованного нападения. «Я также говорю вам, что истинный махдизм не известен различным ученым».[183]
Слатин указывает, что «махди запретил изучение теологии и приказал сжечь все теологические книги. Он требовал прилежного чтения корана без его толкования».[184]
Халиф Абдаллах, следуя по пути своего учителя, стремился укрепить теократическую основу государства. Для этой цели в Омдурмане лучшие египетские архитекторы возвели мавзолей над прахом махди. Махди официально называли пророком. День рождения Мухаммеда больше не праздновали, и пилигримы не имели права путешествовать в Мекку, довольствуясь посещением гробницы махди.[185] Богохульство, сомнение в божественной миссии махди, критика поступков халифа, — все, что вело к подрыву основ махдистского государства, рассматривалось как наиболее тяжкое преступление и каралось смертной казнью.
Глава VII
Общественный строй махдиcтского государства и феодальное перерождение махдистской верхушки
Махдистское восстание вылилось в форму всенародного освободительного движения. Это движение объединило все слои задавленной, эксплуатируемой массы населения: кочевников, крестьян, ремесленников, батраков, рабов. На последнем этапе движения к нему присоединилась родовая знать.
Народы Судана были едины в этой борьбе, что и обеспечило победу: 23 января 1885 г. рухнула твердыня английского господства в Судане — Хартум. Но вскоре после этой знаменательной победы — 22 июня 1885 г. махди умер. Смерть вождя совпала во времени с окончанием первого этапа борьбы, — почти вся страна была очищена от англо-египетских войск. Наступил период временного затишья, период реализации победы, и естественно, что именно в этот момент эксплуататорская верхушка кочевых племен, поднятая к вершинам власти волной всенародного восстания, постаралась закрепиться на достигнутых позициях.
Энгельс ярко освещает вопрос о социальной сущности махдистских движений: «Ислам — это религия, приспособленная для жителей Востока, особенно для арабов, — пишет он, — т. е., с одной стороны, для горожан, занимающихся торговлей и промыслами, а с другой — для кочевников-бедуинов. Но в этом лежит зародыш периодически повторяющихся столкновений. Горожане богатеют, предаются роскоши, проявляют небрежность в соблюдении «законов». Бедуины же бедны, а вследствие бедности держатся строгих нравов и смотрят на эти богатства и на эти наслаждения с завистью и с вожделением. Тогда они объединяются под предводительством какого-нибудь пророка, махди, чтобы наказать изменников, восстановить почтение к обрядам и к истинной вере и в качестве возмездия присвоить себе богатства отступников. Лет через сто они, естественно, оказываются точно в таком же положении, в каком были те отступники; необходимо новое очищение веры, подымается новый махди, игра начинается сначала. Так шло дело со времен завоевательных походов африканских Альморавидов и Альмогадов в Испанию до последнего махди из Хартума, который с таким успехом сопротивлялся англичанам».[186]
Таким образом, Энгельс показывает, что махдистские движения порождены борьбой эксплуатируемого большинства (кочевников-бедуинов) с эксплуататорским меньшинством (разбогатевшими горожанами). В этом отношении махдистское восстание в Судане не отличается от всех махдистских движений, начиная от «африканских Альморавидов и Альмогадов». Однако, в отличие от этих движений, последнее восстание махдистов в Судане происходило в период колониального раздела Африки, в период перехода к империализму. Поэтому суданское восстание возникло и окрепло, прежде всего, как восстание, направленное против иноземного господства и, в первую очередь, против английского империализма. Наряду с чужеземными войсками и чиновниками, наряду со всем аппаратом колониального угнетения были разгромлены также нарождающаяся компрадорская буржуазия и крупные феодалы страны (не только турецко-египетского происхождения).