Обнявшись втроем, Сорока, Эмма и Мартышка громко хохотали и толкали друг друга в сугробы. Они снова стали неразлучны. Вечером на прогулке к Зое подбежала Мартышка, молча сунула ей записку и убежала к девочкам. Зоя подошла к фонарю, развернула записку и прочла:
«Зоя! Катя Сорокина с тобой дружить не будет, потому что ты очень много командываешь, говоришь: очень нужна мне Сорока, и еще ты очень много воображаешь. Прошу не командовать. Атдай Катину ленту, а если не адашь, то мы не будем никогда с тобой водитца. Ну, Зойка, дружба прекращается навсегда. Эмма, Катя и Мартышка».
Зоя вспыхнула, разорвала каракули на мелкие клочки и втоптала их глубоко в снег. «Это все Эмка! — с ненавистью подумала Зоя, и горячие слезы подступили к глазам. — Не хочет, чтоб Катя со мной дружила».
Обиженная, она бесцельно бродила вокруг изолятора. В окно второго этажа было видно, как девочки побежали наверх, в спальню. «Наверное, от тети Тиши прячутся», подумала Зоя. И правда, вслед за ними по лестнице поднялась тетя Тиша.
Многие ребята из третьего «А» теперь упорно не хотели гулять. Тетя Тиша вытаскивала их из-под кроватей, из-под лестниц; они убегали, прятались, и снова она охотилась за ними.
А на улице крепкий декабрьский морозец пощипывал нос. Снег скрипел под ногами.
На черном небе загорались крупные дрожащие звезды. Переливаясь голубым огнем, сияла Венера.
Тетя Тиша, замученная и расстроенная, вышла на прогулку. Все, кто не катался на катке, окружили тетю Тишу.
— Ольга Юрьевна, расскажите нам про звезды.
— Вон эта какая звезда?