И подавленный вожатый шел к своему преступному звену.
Однажды, когда третий отряд ликовал, потому что этот единственный день они дотянули до вечера без замечаний, к Игорю Прокопцу подошел, правда, под конвоем двух ребят из четвертого отряда, окончательно позеленевший Миша-санитар.
— Ну, говори, говори, — подзадоривали ребята.
— Ну, чего ж ты молчишь?
Прокопец почувствовал недоброе и насторожился.
— Ты чего, Рябчик?
— Я чортом обругался.
— Эх, ты… ты! — закричал горестно Прокопец. — Уж не мог удержаться. Треснуть бы тебя хорошенько!
— Кого это? — высокомерно спросил Миша Рябов, надувшись, как индюк, и двигая в волнении бровями. Он выпятил впалую грудь и придвинулся к Прокопцу: — Ну, тресни!
— Ну и тресну, а чего же? — вскипел еще больше Прокопец.