Прокопец долго плакал, потому что второе очко сняли из-за него — за драку. Миша тяжело дышал и смотрел в пол. Скандал! Подрались вожатый и санитар. Актив, который боролся за пятое очко! Весь третий отряд взволновался.
— Ты, Прокоп! — сердито сказал Подколзин. — Ты же вожатый звена!
— А чего ж он, справочное бюро несчастное, выругался, да еще дразнится: «Тресни, тресни!»
— Это нечестно! — закричала Сорока. — Ребята из четвертого отряда сами их поддразнивали, чтоб подраться.
— Конечно, нечестно, — строго сказал председатель четвертого отряда. — По-вашему, если соревнуемся, так ножку надо подставлять? — обратился он к своим ребятам.
— Да мы их удерживали, — попытались оправдаться хитрые мальчишки.
— Удерживали! Молчите уж.
Больше всех огорчилась Сорока. Вечером, раздеваясь, чтоб итти в душ, она сердито набросилась на Мартышку:
— Как не стыдно, Мартышка, лень получше вещи свернуть! Вдруг спальне «плохо» поставят?
— Нечего придираться, — огрызнулась Мартышка. — Вон Голубева еще хуже свертывает. Ей ничего?